Две фотографии и письмо.



Я уже писала, что друзья моего папы - семья первой его жены в дальнем родстве и дружбе с семьёй фон Мекк. И вот Юрий Юрьевич Куликов, сын первой жены моего отца от второго брака, с которым я очень подружилась и о котором у меня статья на этом сайте, прислал из своего домашнего архива фотографию.

 

Ю.Ю.Куликов пишет: "На фотографии изображены Александра Ильинична Чайковская-Давыдова с дочерью, с маленькой Анной Львовной Давыдовой, будущей бабушкой Татьяны Себенцовой.

Анна Львовна в 1884 году вышла замуж за Николая Карловича фон Мекк, продолжает он,
"У меня есть книга "Как я их помню", в которой приводится родословная Давыдовых-Чайковских-фон Мекк. Немного об этой книге в тексте о Сергее Александровиче Жевакине.  Мне когда-то посчастливилось купить её."


     Недолго информация об этой фотографии повисела здесь на сайте... Пришло в Гостевую письмо:

01.02.11 |
Андрей Евгеньевич Себенцов

Уточнение.

Уважаемая Ирина Михайловна, получил ссылку на Ваш сайт от Г.Е.Давыдова, который отметил: ребенок на фото - не Анна Львовна, моя в будущем прабабушка, а ее младший брат Юрий Львович, дед Георгия Ефимовича - одетый согласно обычаям того времени, похоже на девочку. Подтверждаю этот факт, у меня есть такая же фотография. Г.Е. не счел необходимым Вас беспокоить, но я полагаю, что истину все же надо восстановить.

*     *     *

Я, конечно, немедленно ответила:
    "Большое Вам спасибо, уважаемый Андрей Евгеньевич!
Вы безусловно правы. Нужно поправлять возникающие ошибки. Слава Богу, что есть ещё кому это сделать. Я Вам очень признательна и немедленно внесу изменения. ....."
      А потом подумала - не буду вносить изменения, а покажу людям  всю переписку, расскажу здесь о реальном ходе поисков истины об этих фотографиях. Мне кажется, что так интереснее.

     Правда ведь?

А ещё 18.01.2011 пришло письмо от Станислава Васильевича Кирильца, занимающегося автомобильной историей. Он пишет:

"Я познакомился с одной интересной женщиной из Лондона, ее зовут Наталья Эдуардовна Диссанаяке, она интересуется и пишет книгу о русских эмигрантах в Лондоне. Помните статью о Н.К. Мекке? Там еще была цитата его дочери на английском? Наталья Эдуардовна была знакома с Галиной Николаевной фон Мекк.

(та самая Галина Николаевна фон Мекк, дочь Николая Карловича и Анны  Львовны, (ур. Давыдовой)  с которой дружила Гали Николаевна Жевакина... И.М.Я.)

Вот какие интересные новости  мне сообщила Наталья Эдуардовна, пишет дальше С.В.Кирилец, передавая слова Натальи Эдуардовны:

"Да, Галина Николаевна была импозантной, уже очень пожилой дамой, когда я с ней познакомилась. Рассказывала мне, как в ее школу в Москве приезжала вел. кн. Елизавета Федоровна.
Еще при ее жизни в Лондоне была издана книга: Meck von, Galina. As I Remember Them, L. 1973.
В Москве издали перевод: Фон Мекк, Галина  "Как я их помню"
М.: Фонд им. И. Д. Сытина, 1999ISBN: 5-86863-107-2

     

Анна Львовна Давыдова (1864-1942)

Я, как и Юрий Юрьевич Куликов, думала, что именно она девочкой снята  рядом с Александрой Ильиничной Чайковской (1842-1891)...
А оказалось, что это её младший брат... Какой хорошенький  на верхней фотографии мальчик! И не догадаешься, что это не девочка...


Кроме того Ю. Ю. Куликов  прислал  интересное письмо... 1986 года...
От потомка фон Мекк – Татьяны Себенцовой, сын которой (Андрей Евгеньевич) рассказал об ошибке с первой фотографией. Татьяна  - внучка Анны Львовны.
Письмо написано  матери Юрия Юрьевича,  Ольде Александровне Жевакиной. Дома её звали Лёлей.

Калинин                                                                                  20 ноября 86 г.

 

                Дорогая Лёля!

 

     Спасибо за Ваше 2ое письмо! Оно тоже чудесное: такое прямое, открытое и, вместе с тем, поэтичное. И, что, наверное, Вам будет приятно услышать, - оно чем-то напоминает мне манеру Вашей Мамы, с ее оригинальным ярким характером. Наверное, Вы с интересом ждёте моих воспоминаний о Ваших близких [многих] ушедших? Мне и самой хочется их вспомнить, - особенно для Вас, такими, как они живут в моей памяти с детства. К счастью состоялась и наша последняя, поздняя встреча, как бы завершающая их образы…

      Бабушку Вашу я помню как будто раньше всех. Моя мама её очень любила, и её внешний облик был очень запоминающийся. Красивые седые волосы, чёрные живые глаза, нос с горбинкой и её наряд: сарафанчик, подпоясанный плетёным пояском с какими-то подвесками. Мама прозвала её «Ситцевая бабушка», или «бабушка Варварушка». Такое сказочное имя тоже очень нравилось мне в 6 лет!

        Помнится весна 1924 (или 25 года), когда у нас в Москве, в старом доме в одном из Арбатских переулков, останавливались они с Мамой Вашей, которая была очень больна. Она перенесла операцию на челюсти, по-поводу воспаления надкостницы. Я круглыми глазами глядела, как мучительно она переносила кормление жидким бульоном, кашицей, киселём, с помощью как бы маленького «домкрата», которым раздвигали слегка её челюсти… 


            Когда она поправилась, меня отправили с Вашими бабушкой и мамой погостить к вам в Арзамас. В это время в семье нашей были большие тревоги. (Арест деда)[Николая Карловича фон-Мекк И.М.Я]. Ехали мы в старом жёстком вагоне с подъемными полками. Меня всегда укачивало и тошнило. Мама терпеливо обмывала мою мордашку и руки и обтирала цветочным одеколоном. Когда я повеселела, они были рады. А я, увидев Луну за окном вагона, произнесла: «Луна как будто запихнула булки за щеки»! Чем развеселила моих милых «шефов».

    Ваш дом тоже неплохо помню. Вы жили во 2м этаже. Внизу жили какие-то темнолицые женщины-монашки. Я их немного побаивалась. За домом был сад, а за ним сараи-навесы с тюками (вероятно, шерсти?) где мы прятались, когда играли в прятки. Ирине было 5 лет лишь, а Вам, значит, 7? – Серёже шел 10 год? Я немного дичилась, но чувствовала себя чуть старше Ирины и меньше стеснялась её, чем строгой стройной Лёли и прекрасного Принца – Серёжи (в которого была даже немножко влюблена). Когда в игре ему поранили «чижиком» над глазом – он болел, и мама очень переживала. Я же готовила ему волшебное зелье из лепестков яблони, что цвела за домом, толкла их в старой розовой стеклянной лампадке (где то нашла стаканчик)! Но не смела его лечить… Дуняша как-то водила меня в собор. Наверное, был какой-то церковный праздник, вроде Вознесения. Цвели яблони, черёмуха, мы делали как-то большую прогулку со взрослыми. Поскольку семья Ваша не была религиозной (и бабушка была атеисткой). То вместо молитвы на ночь, помнится, рассказывалась сказка, пелась песенка про серенького козлика и бабушка Ваша эдак озорно приговаривала: «Только пух да язык на дороге лежит». Что меня несколько шокировало, против обычных, оставшихся от козлика, ножек и рожек.

      Кстати, правильно ли я помню, что бабушка была Варварой Александровной и во 2м браке Ахмаметьева? Сестру (племянница) мамы звали Камой, а братьев – Данила и Николай и помнится фамилия – Кравченко? Со временем, напишите немножко, я лишь краем уха помню, что ваша семья в родстве с Поджио. А их было 2 брата декабристы: Иосиф и Александр. А я правнучка Льва Васильевича Давыдова, сына декабриста Василия Львовича. (Его брат по матери был Н.Н. Раевский, отец М.Н Волконской). А Л.В. Давыдов рождён в Сибири.  После смерти отца и амнистии, вернувшись с матерью Александрой Ивановной Давыдовой (урождённой Потаповой), с братьями и сёстрами в Каменку, - был женат на сестре П.И. Чайковского, Александре Ильиничне Чайковской. Их дочь, моя бабушка, Анна Львовна, вышла замуж за сына Надежды Филаретовны ф.-Мекк Николая Карловича, благодаря чудесной дружбе и переписке П.И. и Н.Ф. по их «сватовству». Это отступление в родословную можно будет продолжить, расширить и углубить, но не сейчас, конечно!

            Итак, наши бабушки знали друг друга с детства, и может быть были соседями по имению, или даже в дальнем родстве?

    И вот в Вашей маме, наверное, южная кровь (итальянская, украинская ли) – многими воспринималась  почему-то, как «испанская». М.б. даже потому, что Гали Николаевна носила красивый черепаховый гребень в причёске. Волосы у неё тогда были густые темные. Её обаяние на меня действовало всегда. Александр Сергеевич с его скромностью, добротой и всегдашней занятостью был для меня лишь «понятием»: отец, семьянин, муж прекрасной тёти Гали. Я с большой симпатией смотрела на него, когда увидела их уже старыми людьми на балконе Вашего милого старого дома в 1970 г.

(ошибка памяти автора письма в 1970 году Гали Николаевны уже не было в живых)

выходящего ступенями в сад;  там летом 1930 года я под кустом провела с книжкой всё лето, когда семья Ваша была в Кстове на даче. Кстати, я на денёк ездила к Вам туда в гости с Дуняшей. И даже помню, как мы ловили с пристани рыбу, что мне очень понравилось. Серебристые уклейки трепетали, когда их выдёргивал Серёжа из воды. А очутились мы в Вашей городской квартире, так как хозяйка наша (на улице Белинского) отказала нам*) и мы нашли пристанище у Вас с бабушкой, мамой и 2-х летним братом моим.

 *Из-за приезда мамы на лето. Комната была у нас с бабусей крошечная. Зимой училась в 4-х классной школе на Полевой.

  А предыдущей зимой мы с бабушкой (я её звала бабусей, это было как бы имя собственное, - так звали её даже совсем не внуки, а многие родные и неродные люди) жили в Нижнем Новгороде, после трагической смерти дедуси (дедушка Николай Карлович Мекк), т.к. бабушка была выслана на 3 года «административно», что называлось «минус 6».

     Зимой 1929-1930 г. мы часто бывали у вас в доме. Мама всегда нас хорошенько кормила обедом. Время было трудное карточки. Помню, что к маме из деревни приносили иногда что-нибудь из продуктов: масло, творог, яйца. Иногда после обеда мы забирались в кабинет Александра Сергеевича. [Он ведь был окном к улице, вернее к забору и калитке, - первый от парадного входа и прихожей - налево]? К вам приходила подруга Июнька**, (мне очень нравилось это имя).

**Наверное, моя бабушка Юленька, Юлия Петровна Яковлева, соседка из дома 33... Они, действительно, дружили.  Жевакины жили в д.35 по Больничной ул. Сейчас там живут Куликовы... А дом Яковлевых  № 33 снесли...


      Читали вслух мы юмористические рассказы Чехова, хохотали над «Романом с контрабасом» и «Налимом». «А ты хватай его за зебры!.. Я впервые тогда читала и слушала Чехова. Гоголя бабуся мне уже в детстве раньше читала и всегда любила. Однажды даже, ужасно неосторожно, прочла мне «Страшную месть» и «Вия», когда я болела и в жару и в бреду. Мне потом мерещились все эти «страсти-мордасти». Я запомнила это навсегда и своим внукам уж не пробую читать Гоголя слишком рано, да ещё во время болезней! Лёля мне казалась немножко гордой и серьезной… Иринка была шалунья, зеленоглазый котенок, её не так стеснялась. Помнится, вы уже занимались в это время, если не хореографией, то ритмикой? Лёля, милая. Пробило 12, надо кончать на сегодня, будни-то всякие бывают, особенно с моим папой, который и очень стар и беспомощен и обладает крутым нравом с такими неожиданными взрывами гнева и капризов!.. Об этом сейчас не хочется писать. Бывает и ночью не всё у него в порядке – и тогда беда, приходится менять бельё ему и т.п. А если не выспалась, то плохо себя чувствую, а сваливаться нельзя. Почерк мой безобразный и нечёткий. Боюсь, Вам трудно будет читать. А переписывать не успею, хочется ещё кое-что добавить.

      Летом, когда мы жили у вас в квартире бабушка Варварушка жила тоже большей частью в городе. В Вашем доме жил «Дедушка Чешихин», эсперантист, (звали его, кажется Всеволод Евграфович?). Отчества не помню хорошенько.  Бывали интересные «диспуты», мама моя не признавала этот «искусственный язык», он доказывал его полезность и рациональность, простоту изучения и важность для международного общения. Позднее я знавала и других увлеченных языком эсперанто ученых людей. Отношусь я к нему с уважением.   

            Вечерами на полу, на матрасе, (кажется в опустевшей «детской») я читала, лёжа на животе Гауптмана: «Ганеле» и «Потонувший колокол» - именно у вас в доме. Днём, до боли в локтях и в глазах – под кустами в саду – «Спартака» Джованиолли, массу книг из времён первых христиан (гонения на них, Колизей, Рим)… А ещё зимой я была на всю жизнь покорена «Алыми парусами» и «Дорогой в никуда» А. Грина. Тогда ведь его,  ещё почти не знали и …. порицали!

            Я тоже сочиняла романы, над которыми смеялась моя мама. Образец такой: «Тихо и глухо плещут волны Тихого Океана». Или: «На террасе над морем сидело семейство. Звали их так: Мистер Юнимей Мургриф и Пусси Мургриф и т.д. и т.п.

            В юности я писала стихи. Они не очень плохие и дороги мне. Когда-нибудь пришлю некоторые, если хотите. Это ведь тоже «биография». Биография души! Ну, а теперь несколько слов о дне нынешнем, - «с небес на землю»



С 3-го по 8-ое гостил у меня мой 8 летний милый внук Митя (сын Аннушки). Она его посадила в электричку, и ехал он сам, один. Мы рады всегда друг другу. Стараясь не нарушать режима и покоя моего эгоистичного папаши; мы всё же сходили разок в цирк (он тут прекрасный) и ходили погулять.  И всё же 7-го прадед дал «концерт» с безобразными выкриками и бранью. Не выносит, чтобы кроме него я кого-нибудь приголубила – ревность дикая и, увы, грязная. Еле успокоила напуганного малыша, а самой потом просто больно после этих встрясок. Отвезла его 8-го в Москву, оставив папу на нашу старушку – «Палочку выручалочку».. 11-го приехали сюда с мужем. Он тоже очень старенький и усталый. Я очень нужна и ему и внучатам!.. Гостил он тут до 16-го, уже уехал, немного отдохнул. Папа вёл себя прилично, без скандалов. Я всегда дрожу, не устроил бы стресса для Льва Владимировича – у него не хватит терпения и будет очень плохо для всех нас троих. Так и живу, как на вулканчике! Теперь снова Л.В. при внучатах, а я при «Mio Padre»… И доколе так будет, не знаю.

            Ну, «Старый Мазай разболтался в сарае»… Спокойной ночи, дорогая! Жду и от Вас весточки. Как съездили в Казань?

     Обнимаю Вас, привет славному семейству Ваших детей и внуков! Ваша Таня.

 

                                                                                                                                               21 ноября

     А поскольку тут остался пробел, опишу своё последнее посещение Ваших родителей в 1970(?) - уже путаю то, что было не так давно… Я приехала с 11-ти летней дочкой Аннушкой т.к. провожала на теплоход папу с женой его. Они ехали до Астрахани и обратно, а билеты доставала наша старая приятельница Дарья Васильевна Пестова. Она же проводила нас. От неё я хоть немного знала о Вашей семье. С трепетом вошли мы в сад, подошли к балкону. Я поднялась на ступени и тихонько обняла за плечи маму Вашу, сидевшую спиной к ступеням. Она не испугалась, обернулась (хотя я назвала её сначала «Гали Николаевной»), а потом – по старому «т. Галя». Она была мне рада. Мы провели несколько часов вместе. Пришёл Александр Сергеевич; молодая девушка принесла горячую картошку, мы пообедали и попили чаю. Мама показала мне свою комнату, вынесла на балкон семейный альбом, с вашими детскими фотографиями. Осенью, или зимой я узнала о болезни и смерти мамы. Мне кажется, на следующий год я ещё раз побывала у вас в доме и застала ещё папу. А Серёжа потом проводил нас до трамвая и мы немного поговорили. Вас и Ирины не было в Горьком. В тот раз, наверное, мельком видела его и Вашего Юру с ракетками (после игры в теннис). И какую-то красивую женщину (может быть она стала его 2-й женой)?



Количество посещений счетчик посещений + 100 000  с 22.07.2010
Две фотографии и письмо.

Версия для печати

 

        Гостевая

 



 sundry, все права защищены.  

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS